Volans

YEhm4giIaW0

Сегодня будет интересный пост. Пока я пишу продолжение, мой хороший друг, Ицки Эспер Глеб написал рассказ в этом же сеттинге, происходящий, хронологически, тогда же, когда и Libra — поэтому и созвездие в названии не зодиакальное (это Летучая Рыба, если что). Фанфиком у меня это язык не повернется назвать, так как атмосфера отлично выдержана и передана. В общем, приятного чтения!

Предыдущие рассказы цикла:

  1. Gemini
  2. Virgo
  3. Taurus
  4. Scorpio
  5. Ophiuchus
  6. Libra

 

VOLANS

— Как-как, говоришь, его звали?

Дон сделал еще один глоток кофе. Вернее, того напитка, который по старой памяти так называли – синтетический вкус был относительно похож на то, что время от времени привозили в Северный квартал прямо из оранжерей Луны-5-Тета и сбывали по цене хорошего сопроцессора за сотню грамм, но вот эффект было не сравнить. Чашка лунного кофе могла заменить Дону сон, а во всем теле от него ощущалось приятное покалывание; земной же в лучшем случае делал его более нервным, и в то же время как-то притуплял рефлексы, делал мир почти незаметно более тусклым. Смешно: на улице готовы предложить целую россыпь разноцветных стимуляторов, которые оставят тебя без большей части нейронов, прими хоть на пол-таблетки больше, а вот кофеин – мать Дона рассказывала, как его продавали в аптеках – было не достать.

— Да ты издеваешься – сонно пробурчал Ллойд, – Ты не помнишь, как называется квартал, где ты живешь, но помнишь, что мы об этом вчера говорили? Дай мне выспаться в чертов выходной, нейтринный луч тебе в панель.

Солнце впервые за несколько дней осветило шершавую серую стену Шпиля 23 в квартале имени Иона Олару. Разумеется, Дон отлично помнил его имя. Ион был из тех, кого бабушка Дона называла «леонардами». Бывало, услышит об очередной успешной экспедиции на Луну, изобразит редкую улыбку и скажет: «Ох уж эти леонарды» и забавно помашет вверх-вниз выставленными в сторону руками. Дон так и не успел спросить у нее, что за «леонарды», а потом было как-то неудобно – в школьные годы он гордился своим отличным табелем, и было бы не к лицу предстать перед кем-либо неучем. Видимо, думал он, так звали какого-нибудь из блестящих пилотов Эпохи Первых Кораблей, тех безумцев, летавших на безумно нестабильных и сказочно расточительных гидразиновых бомбах. По крайней мере, безумцем Ион точно был. Его сольный облет Луны мир встретил как наглую выходку; ко времени сольного полета к Марсу его вменяемость начала вызывать вопросы. За легендарным третьим полетом Иона затаив дыхание следило, наверное, все человечество: выполнив гравитационный маневр вокруг Венеры, Ион отправился к Марсу. Такого полета история космонавтики еще не знала; если целью Иона было показать всему миру, на что он способен, то этого было бы более чем достаточно. Для кого угодно, кроме Иона. В историю этот яркий человек, Ион Олару, вошел как первый космонавт, сумевший долететь до пояса астероидов. Увы, первым человеком вернувшимся оттуда у него стать не вышло. Он успешно добрался до Марса, дозаправился на орбите и стартовал к Земле, когда в реакторе корабля сломался один из замедлителей. Свои последние минуты блистательный безумец провел, напевая в эфир какую-то популярную песню двадцатого века, а перед самым взрывом спокойно произнес “going out with a bang” и горько рассмеялся.

«Официальная космонавтика», как называл бюрократическую верхушку Ллойд, историю Иона не любила, по крайней мере до самого ее конца. Его гибель стала одним из аргументов в принятии «Директивы о Космическом Передвижении» ООКН, строго регламентировавшей типы допустимых ракет, а по сути, прочно монополизировавшей все запуски. Романтические вылазки вроде полетов Олару, экипажа Такады – короля гравитационных маневров, экипажа О’Медра – все это осталось в истории, уступив место прагматичности и – на что Генеральный Комитет всегда напирал сильнее всего – безопасности.

***

Когда Ллойд дошел до кухни, Дон с сигаретой в зубах перебирал какую-то пачку бумаг. Лучи солнца, рассеченные занавесками, высвечивали пыль и дым вокруг Дона, придавая ему особенно киношный вид.

— А, ты проснулся, — Дон поднял глаза. – Смотри-ка, на бумаге прислали. Знаешь, что это значит?

— Нам присылают только новые спецификации, — Ллойд прошел к раковине, вытащил из-под горы тарелок свою кружку, наспех ополоснул и поставил под кофе-миксер. Машина привычно заурчала, выдавая сероватую смесь. – Но если ты не нашел нормальную работу, а ты ее, более чем уверен, не нашел, то я теряюсь в догадках!

— Очень смешно, – с деланным недовольством ответил Дон, – нормальная работа… Копаться у роботов в мозгах – это что угодно, кроме нормальной работы.

— Я хотя бы знаю, когда именно мне заплатят. И клиенты хорошие, никогда не торгуются, — парировал Ллойд, забрав чашку и сев за стол напротив Дона.

Дон медленно просматривал лист за листом.

— Полное дерьмо, — наконец резюмировал он. – Ты вот на это посмотри! – с этими словами он выставил пачку листов перед собой и яростно ткнул в верхний.

Ллойд посмотрел на лист, на Дона, снова на лист, и снова на Дона, на этот раз с непонимающей гримасой.

—  Гребаный тайфун! – Дон явно держался, чтобы не закричать. – Что это, святая гравитация, за траектория такая?! Как мне на нее заходить? Они вообще помнят еще, что я стартую из атмосферы?

Затушив сигарету в небольшую тарелочку и положив пачку бумаги на стол, Дон щелкнул пальцами, а затем дважды постучал большим пальцем правой руки по левой ладони. Занавески закрылись почти полностью, как раз настолько, чтобы было удобно рассматривать холодно-синий голографический интерфейс, появившийся в середине кухни.

— Двадцать третий квадрант, Зулу-10-Фокстрот-Сигма, допуск N4. – быстро произнес Дон.

Ллойд взял себе сигарету из пачки, лежавшей на захламленном столе, закурил, и стал наблюдать за тем, как на экране отрисовывались зеленые контуры участка карты. Контур наклонился, и из него вверх устремилось огромное количество тонких линий разных цветов

— Двенадцатое число, атмосферный режим.

Линий стало заметно меньше, но часть оставшихся стала гораздо толще, а некоторые, наоборот, превратились в пунктиры – они обозначали предполагаемые траектории. Выше контура появился новый слой, который показывал красные и синие области – движение воздушных масс. Там, где самая толстая оранжевая линия выходила из контура и проходила через эти области, красная и синяя причудливо смешивались друг с другом. Ллойд не был большим специалистом в метеорологии, но кое-что знал наверняка: каждый раз, когда Дон видел такую карту, самообладание ненадолго покидало его. Все бы ничего, но в последнее время такие карты приходили к Дону все чаще. Ллойду было безумно интересно – это признание, или, наоборот, Дон так утомил Дирекцию Суборбитальных Полетов, что от него пытались избавиться таким нехитрым образом.

— Запроси отвод, – предложил Ллойд. – Что у тебя в накладной? Да что бы там ни было, лучше отложить доставку, чем угробить ракетоплан.

— Судя по всему, кто-то до меня так и сделал – поздно прислали. А раз собираются стартовать в таких дерьмовых условиях, то это что-то действительно важное. Сам смотри, это по твоей части, – Дон передал Ллойду очередной лист.

Ллойд просмотрел лист и неодобрительно поморщился.

— Обвязка. Компенсаторные схемы. Очень нежные, эти еще с органикой. Если не доставят вовремя, то все роботы Луны окажутся моими пациентами.

Дон уставился на экран. Лететь в таких условиях было невозможно, и в то же время необходимо. Абсолютно безвыходная ситуация. Если только…

— Я лечу! – произнес Дон. В его голос вернулась привычная насмешливая уверенность.

Ллойд недовольно покосился на него.

— У тебя тоже обвязка сгорела?

— Не буду забегать вперед, но… Есть шанс. Если повезет, то должно получиться.

— А если не повезет?

— Придется считать!

Дон подошел к пожелтевшему от времени пластиковому кухонному гарнитуру, вытащил из одного из ящиков маленькую клавиатуру, и сел на свое место. Карта на экране начинала обрастать причудливыми кривыми, разноцветными областями и какими-то абсолютно бессмысленными подписями. Ллойд налил себе еще кофе, и ушел в основную комнату. Глупо было не воспользоваться возможностью доспать лишний час-полтора, пока Дон ожесточенно выстукивал на клавиатуре свои расчеты.

В комнату Дон вошел почти через два часа – Ллойд успел проснуться и более-менее прибрать свою половину: убрал постель, протер шкаф с книгами, а заодно и аудиосистему, стоявшую точно у середины стены. Вообще, в квартире была еще одна комната, но по дурацкой привычке из Академии Ллойд и Дон решили поделить пополам то, что назвали «жилым отсеком», а вторую комнату отдали под мастерскую – с довольно дорогим компьютером, который они собирали вскладчину, а также кучей всякой роботизированной всячины, с которой Ллойд иногда возился в свободное время. Там же находился их небольшой алтарь, где хранились настоящие древности – музыкальные инструменты двадцатого века: гитара Дона, бас Ллойда, пара небольших усилителей, несколько синтезаторов и море педалей эффектов, половину из которых Ллойд собрал сам.

— Рассчитал – устало произнес Дон, упав на свою кровать. – Полноценный штурман сделал бы это лучше, конечно…

—  Ну да, полноценный суборбитальный штурман – усмехнулся Ллойд, отрываясь от планшета с новостями.

— А я о чем! А ведь нам они куда нужнее, чем всем этим круизным лайнерам на Луну и Марс!

Ллойд отложил планшет.

— Да, кстати, этот твой вылет… — начал он. – На выходных будешь здесь?

Дон, до этого лежавший, уставившись в потолок и закинув руки за голову, повернулся в его сторону с недовольной гримасой.

— Опять она в городе?

— Ну да, как раз смена кончается.

— Делайте, что хотите, — ответил Дон, тяжело выдохнув, – только не на моей койке, во имя гравитации.  

***

Когда Дон и Ллойд добрались до нужного дома в Северном квартале, по всему городу уже начали зажигаться первые огни газоразрядных ламп. У дешевого ресторана напротив ярко горела здоровенная ракета из разноцветных светящихся трубок, и только так можно было вычислить нужную неприметную дверь – и ресторанов с вонючим синт-мясом, и неприметных дверей в этом месте было слишком много. Про себя Ллойд подумал, что вот тут-то, пожалуй, штурман точно бы не помешал. Дорогу помнил только он, а Дон вечно путался в последней паре поворотов, и выходил то на старый рынок, то на процессорный развал. Войдя, они спустились по крутой лестнице, молча поприветствовали старика-китайца, хозяина этого места, Дон отсыпал ему горсть небольших чипов – на все другие деньги в Северном квартале смотрели косо. Старик пересчитал чипы, а потом проводил их по темному коридору к еще одной двери, на кривом межпланетном пожелал им хорошо провести время и растворился в темноте.

Помещение за дверью было небольшой комнатой для репетиций – по слухам, именно в таких играли музыканты далекого двадцатого века. Красно-оранжевая краска на стенах так и не высохла до конца, поэтому верхние панели усилителей, стоявших в противоположных углах, были густо покрыты каплями морковного цвета.

— Как думаешь, все великие играли в комнатах с текущей краской? – спросил Дон, укладывая кейс с гитарой на зеленый диван с видавшей виды обшивкой, который, кстати, тоже не обошли стороной морковные капли.

— Хочется верить, что нет – ответил Ллойд. – Да и краска наверняка в те годы была другая, они же не отправляли всю более-менее приличную химию на Луну и Марс. Да, и кстати, — с этими словами он извлек из чехла с бас-гитарой небольшую коробочку и подключил к микшерному пульту – барабанщики у них тоже были живые.

Дон подключил гитару к усилителю через серию педалей, и стал ждать, пока разогреются лампы. Он понятия не имел, где тот старик добыл такую древность, а тем более как ему удавалось поддерживать эту штуку в рабочем состоянии.

— Ага, а еще они могли позволить себе столько кофеина, сколько хотели – усмехнулся Дон. – Этот парень, Клэптон, у него же даже песня была такая.

Ллойд хотел поправить Дона, но решил, что не стоит лишать его такого приятного заблуждения. Скинув пальто на диван, Ллойд достал бас из чехла и прошел к усилителю в другом конце комнаты. Дон нажал кнопку на коробочке у микшерного пульта, и в колонках вокруг комнаты начал раздаваться пульсирующий бит – далекий от того, что мог бы выдать живой человек, но похожий на то, что играло в запрограммированных песнях на радио. Ллойд начал наигрывать ритм, и на очередной перебивке, которую выдала драм-машина, Дон ударил по струнам. Комнату заполнил тягучий звук гитары, будто бы подталкиваемый упругим рокотом баса. Говорят, именно под такую музыку стартовали пилоты Эпохи Первых Кораблей – грохот гитар идеально вторил реву тех ракет. В такие моменты, пусть и на секунду, Ллойд и Дон представляли перед собой полные стадионы ликующих людей, разноцветные огни, заливающие глаза, они пытались угадать как пах тот дым, который застилал сцены музыкантов тех времен, чувствовали пульсацию гигантских акустических систем, раздающуюся по всему телу. В свое время именно любовь к музыке ракет, «року», случайно свела двух студентов Космической Академии – в фонотеке, когда Дон пришел послушать одну из раритетных записей на пластиковом носителе, а Ллойд как раз устанавливал один из таких альбомов в проигрыватель. Ллойд выдавал одну гармоническую линию за другой, Дон отвечал техничными пассажами. Кажется, они не дошли и до середины своей запланированной импровизации, когда в дверях показался старик, намекая, что оплаченные три часа уже истекли.

***

Когда шасси ракетоплана гулко ударило по взлетно-посадочной полосе, Дон щелкнул переключателем посадочного режима, а затем быстро сорвал с лица маску, заглушил микрофон и так громко, как только позволяют легкие, разразился тирадой крепчайшей ругани, на которую он вообще был способен. Он это сделал, сделал, черт бы побрал его, Дирекцию и половину Марса в придачу. Дон угадал, что полет будет не из легких, но не догадывался, что настолько. На пути туда он с трудом смог подойти к точке захода так, чтобы не нарваться на самые тяжелые ветра. Наверху ошибся водитель грузового челнока, и груз пришлось передавать на границе допустимой зоны. Дон про себя пожелал этому горе-пилоту получить повышение со старого транспортника к военным – уж там бы ему высказали все, что думают о таком пилотаже, ну или на тот ковчег, который, судя по официальным сводкам «выполняет рейсы между Луной и Марсом», а у Земли не появлялся годами. На пути обратно, особенно в самом конце, Дон летел, скрипя зубами, — он знал, что должен дотянуть, но мигающий индикатор уровня топлива уверенности не прибавлял. Вздохнуть спокойно он смог только сейчас, на земле.

Тормоза ракетоплана пронзительно заскрипели, машина остановилась. Дон открыл фонарь кокпита, неторопливо вылез наружу, спустился и размеренно пошел в сторону ангара. Дрожь прошла, дыхание окончательно пришло в норму, и теперь Дон был готов выслушать очередную порцию пустых слов на дебрифинге. Издалека к нему стремительно приближался невысокий полный мужчина в костюме, бежал с неожиданной для своего телосложения ловкостью. «Ага, — подумал Дон, — значит, за сход с запланированной траектории меня отчитают прямо здесь».

— Господин Лейтон! Господин Лейтон, подождите…

Мужчина наконец-то поравнялся с Доном.

— Господин Лейтон, это вам, — с этими словами мужчина передал ему крупный конверт из белой бумаги. – К сожалению, не могу вам передать, о чем именно это письмо… Откройте, когда будет свободная минутка.

Дон осмотрел конверт. Всего три надписи: его имя, «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» и «ТОЛЬКО В РУКИ», даже печатей не было.

— И да, кстати…

Мужчина подмигнул Дону с таким видом, будто они только что провернули ограбление банка.

— На дебрифинг можете не идти. Я вам и так передам – эти никчемные клерки собирались выговаривать вам за то, что вы смогли сделать то, на что не решились их так называемые «лучшие» пилоты. Доставили груз, спасли машину, а они собирались вам нудить про сход с их расчетной траектории.

С этими словами мужчина протянул ему визитку. Дон даже не стал читать имя и должность, знак Комиссии по Межпланетным Экспедициям заменял любые слова.

— Ну, на этом у меня все, — мужчина отряхнул костюм, развернулся на пятках, снова с какой-то неестественной грацией, и побрел к ангару.

Дон стоял на месте как вкопанный. До него медленно доходило, что только что произошло, но верить он отказывался.

— До скорой встречи, Дон Лейтон! – крикнул ему мужчина, обернувшись на бегу. – Вы слишком крупная рыба, и из этого пруда вы выросли!

***

— Еще пива?

Дон поднял на бармена глаза. Была ли это усталость, или просто этот парень умел читать мысли пилотов – суборбитальщиков, но не дождавшись ответа, бармен взял стакан и отправился к крану. Дону ни пиво, ни бармен не понравились: пиво было кислым и неестественно горьким, а у бармена на лице было написано, что он пришел сюда только чтобы клеить красоток, но явно в этом деле не преуспевал. Дождавшись очередного стакана, Дон достал из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо, — то самое письмо – раскрыл и перечитал. Смял, положил обратно в карман и осушил полстакана одним глотком.

— Дерьмовая неделя, приятель? – попробовал затеять разговор бармен.

— Бывало и лучше – ответил Дон. – Скажи, что бы ты сделал, если бы мог свалить из этого своего бара раз и навсегда?

Бармен недоумевающе уставился на него.

— Почему я должен этого хотеть? Ты что, один из этих продавцов путевок на Луну? – бармен скосился на Дона с подозрением.

— Разве что на Деймос – прыснул Дон. – Стабильный заработок и физические упражнения, пойдет?

Бармен понял, что разговор не клеится, и отправился к скучающей парочке, сидевшей за другим концом стойки. Они о чем-то пошептались, несколько раз указали пальцами на Дона, а потом девушка написала что-то бармену на салфетке. Тот подошел к почти незаметному пульту на стене, набрал что-то на клавиатуре, и песня в баре сменилась. Дон узнал ее, и это даже как-то приподняло ему настроение. Жестом он подозвал бармена к себе.

— Только выпивка, и никаких путевок на Деймос, – эту фразу бармен явно подготовил.

Дон помотал головой.

— Двадцатый век. Часто спрашивают?

— Бывает. Что, тоже фанат?

— Играю. У нас группа с приятелем, — Дон отпил своего пива.

Бармен рассмеялся.

— Ничего себе, вы в каком году-то живете?

—  В прошлом, дружище, мы живем в далеком прошлом, — Дон осмотрел комнату, а затем ткнул в дальний конец вытянутого помещения бара. – Вот там. Поставим аппаратуру вот там, отыграем пару вечеров. С тебя выпивка, плюс все что посетители оставят нам.

— Подожди, парень, не так быстро… — начал было он.

— Нет времени. – отрезал Дон.

Он отсыпал на стойку пару банкнот и карточку с номером телефона.

— Позвонишь до конца следующего месяца. – сказал Дон, поднимаясь с неудобного барного стула. – Или пропустишь все веселье.

Бармен так и не нашел, что ответить, когда Дон выходил на залитую неоновым светом улицу Центра. Шел мелкий дождь, а Дону нужно было как-то занять еще один выходной – и кто его дернул давать то дурацкое обещание Ллойду?

***

— Ты сумасшедший?!

Ллойд редко срывался на крик, но в этот раз Дон действительно сумел вывести его из себя.

— Я лечу. Ллойд, ты не…

— Какого черта! Что ты там забыл?!

Дон внимательно посмотрел Ллойду в глаза. Таким злым он не видел его уже давно.

— Чувак, все это бесполезно, — тихо и предельно спокойно ответил Дон. – Я лечу. Мы летим. Если хочешь, я поговорю с ними, не твой прямой профиль, но для такого специалиста по нейрокибернетике всегда найдется место.

— Гребаная Венера! – крик Ллойда раздавался по всей кухне. – Как ты вообще…

Он перевел дыхание и сел.

— Черт, Ллойд, а зачем я по-твоему… зачем мы оба пошли в Академию? – продолжал Дон.

— Я уж точно не затем, чтобы погибнуть на никому не нужном кислотном шарике.

Дон выдохнул.

— Слушай… Не моя вина, что из-за этой дурацкой директивы дефектных роботов отправляют на Землю. Не моя вина, что пилотаж в сложных атмосферах оказался никому не нужен. Я же не для того прошел через все это, чтобы устроиться в суборбитальные дальнобойщики – этому, знаешь ли, и в училищах теперь учат. Сам помнишь – астероидный пояс достигнут, до Юпитера уже было рукой подать…

— Твоим именем даже назвать будет нечего – горько усмехнулся Ллойд. – Только не на этой дыре. Ты ведь даже не руководишь экспедицией!

— Дело не в этом – ответил Дон, помотав головой. – Просто… Это не тот космос, о котором я мечтал. Открыли отель на Луне и думаем, что покорили Вселенную. Заводы на Марсе поставили. Нет, черт возьми! Это не то! Пока мы не заставили Меркурий батареями, пока не заглянули под атмосферу Венеры, пока я не могу влюбиться в девушку с Ио и получить за это по лицу от ее парня на Ганимеде, пока вся Солнечная система не стала нашей – мы просто играем в игрушки. Подумать только – пятнадцать лет нет Олару, а мы все еще прячемся от Вселенной за горсткой камней.

Ллойд закурил.

— Насколько?

— Три года, если не получится, пять, если все пойдет как надо…

— Отговаривать тебя, я так понимаю, бессмысленно.

Дон выдержал паузу и кивнул. Ллойд пожал плечами. На кухне воцарилась неуютная тишина.

— А, кстати… — прервал ее Дон. – Есть одно местечко. Дадим прощальный концерт?

***

В крупном помещении, напоминавшем физкультурный зал, выстроилась целая очередь из роботов. Держа в руке аксоноскоп – особый инструмент, больше всего напоминавший, правда, паяльник, Ллойд тщательно осматривал одного из них. Такую поломку он видел уже не в первый раз, но частой ее было назвать нельзя: замыкание в одной из нейронных цепей превратило беднягу в ходячее радио, причем сломанное.

Впервые в истории… Экспедиция… Успешная высадка… Найдены образцы… Редкоземельных… Радиоактивных… Экономическая целесообразность… Дан старт разработкам… В ближайшие десять лет…

Ллойд улыбнулся. Кажется, их группе, как и положено великим, предстоит триумфальный реюнион.

Сентябрь 2018

Глеб Зубачёв

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s